F.A.Q. PHOTO
ФОТОГРАФ! НЕФИГ ЛАЗИТЬ ПО САЙТАМ, РАБОТАЙ И РУБИ БАБЛО ОНЛАЙН!
Новое на сайте arrow Новое на сайте arrow Искусство и наука
Новое на сайте
О проекте
О Фотографии
О Маркетинге
Веб-Ликбез
Ссылки
Карта Сайта
Поиск по сайту
Вход в систему
Пользователь

Пароль

Запомнить меня
Забыли пароль?




Royalty Free Images

Искусство и наука Версия для печати Отправить на e-mail
Написал(а) Джон Фаулз   
С наслаждением читаю книгу великого английского писателя Джона Фаулза "Аристос", которую почти все, кто прочел ее в рукописи, советовали ему не публиковать дабы не портить свою репутацию, но он их не послушал...
Потрясающие рассуждения о жизни, государстве и человеческом мироустройстве, написанные в 1968 году, с моей моей точки зрения, очень актуальны и сегодня.
Не удержался я и отсканировал сегодня главу, которую предлагаю прочесть до конца всем, кто ищет ответы на самые главные вопросы в фотографии... Купите книгу, - не пожалеете!
С Уважением, Вэл Крей.


Искусство и наука

Джон Фаулз "Аристос!


30. Эта специфическая проблема компьютера-учителя влечет за собой еще одну - важнейшую проблему той роли, какую должны играть наука и искусство в жизни человека. 

31. Каждый человек должен получить хорошую подготовку по всем фундаментальным наукам, и всем нам следует осознать, что главный стержень, самая ось интеллекта - это научный метод. Однако обширные области науки слишком далеки от обыденных дел нашей жизни, и я определил бы области, которые более всего могут способствовать образованию - воспитанию человечности, как те, что разрушают предрассудки, суеверия и тот вид невежества, какой наиболее вреден для общества. В марте 1963 года сотни жителей острова Бали погибли в результате извержения вулкана, потому что не хотели покидать свои дома. Они верили, что боги покарают всякого, кто убежит. Наше общество тратит миллионы на исследование планет, на которых - как нам уже известно - нет жизни, и тем не менее допускает рождение такой смертоносной глупости на планете Земля. 

32. Воздействие, какое занятия наукой оказывают на ученого, характеризуется двумя основными чертами. Первая, абсолютно благоприятная, - эвристическая, то есть она прививает ученому навык самостоятельно мыслить и делать открытия. Ясно, что в этой области научной деятельности мы должны добиваться наибольшей образованности. Но вторая характерная черта науки оказывается обоюдоострой: это - стремление анализировать, разобрать целое на составляющие его компоненты. В этом случае также ясно, что анализ - жизненно важная часть эвристического процесса, однако его побочные эффекты (как это бывает у некоторых лекарств) могут оказаться чрезвычайно пагубными. 

33. У чистого аналитика создается такая прочная привычка рассматривать материю как иллюстрацию определенных, поддающихся верификации или фальсификации закономерностеЙ, что он существует в некотором от нее отдалении. Между ним и реальным миром встает закономерность, трактовка, необходимость распределять по категориям. Все, к чему прикасался Мидас, обращалось в золото; все, к чему прикасается такого рода ученый, обращается ве qремя его анализа в собственную функцию. 

34. Есть и еще одна связанная с этим опасность. 
Сложность современных наук такова, что специализация совершенно необходима - не только в интересах научной или экономической продуктивности, но и по самой природе наших умственных способностей. Ученого, который разбирался бы сразу во многих областях, больше нет; не потому, что больше нет желания стать таким ученым, но потому, что таких областей слишком много и они слишком сложны. 

35. И чистая наука, и нечистая экономика требуют от ученого, чтобы он, пока его научная мысль жива и активна, существовал как бы на спице колеса, подальше от его ступицы, то есть вдали от истинного центра общества, одним из членов которого он является, вдали от самой сути сегодняшнего дня, в котором он живет. Это порождает характерное и вполне ожидаемое двуличие современного ученого: научную нравственность и социальную безнравственность. Ученым изначально присуща склонность становиться рабами государства. 

36. Научный ум, став полностью научным, оказывается ненаучным. Мы находимся в такой фазе истории, где доминирует научный полюс; но ведь там, где есть полюс, есть и его противоположность. Ученый разбирает на компоненты, кто-то должен синтезировать; ученыЙ отъединяется, кто-то должен объединяться. Ученый конкретизирует, кто-то должен обобщать. Ученый дегуманизирует, кто-то должен гуманизировать. Ученый поворачивается спиной к тому, что пока - а может быть, и навсегда - остается неверифицируемым; но кто-то должен встретиться с этим лицом к лицу. 

37. ИСКУССТВ, даже самое простое, есть выражение истин СЛИШКОМ сложных, чтобы наука могла их выразить вообще или выразить в доступной форме. Я не хочу этим сказать, что наука в каком-то смысле ниже искусства, но у них разные задачи, и они по-разному используются. Искусство - это стенографическая запись человеческих познаний, плавильный тигель, алгебра, невероятная конденсация (если вести речь о великом искусстве) огромных галактик мыслей, фактов, воспоминаниЙ, эмоций, событий, переживаниЙ, в десяти строках шекспировского "Макбета", в шести аккордах Баха, в одном квадратном футе полотна Рембрандта. 

38. Некоторые научные законы могут показаться равными великим произведениям искусства: они конденсируют бесчисленные триллионы феноменов в одной формуле. Но такая формула - абстракция, а не сгусток реальности. 

39. Любое искусство имеет тенденцию стать наукой или ремеслом; однако сущностная тайна искусства заключается в том, что художник постоянно превосходит все, что могли бы предсказать наука об искусстве или ремесло от искусства; он постоянно превосходит любое научное описание н определение того, что такое искусство вообще и что такое хорошее или плохое искусство. 

40. Искусство всегда сложнее науки, оно выходит за ее пределы. Оно компьютернее всех компьютеров. Можно ввести вкусы тысячи музыкально одаренных людей в компьютер, который затем сочинил бы ихi музыку; но это явилось бы отказом от великого принципа: артефакт* - это всегда нечто такое, что могло быть создано только одним человеком. Это формула один перед лицом BCЕX, отличная от формулы через посредство одного для пользования BCЕX. 

* Артефакт - (любой) продукт или предмет, сделанный или измененный человеком и отличающийся от ПРИРОДНОГО объекта; также (мн. ч.) памятники материальной культуры древнего человека. Дж. Фаулз применяет этот термин и в принятом смысле, и более узко, трактуя его буквально (лат. arte - искусство + factus - факт), в значении, произведение искусства. 

41. Наука - это то, что может или могла бы сделать машина; искусство - это то, чего она никогда не сможет сделать. Это мое определение того, чем искусство: может и должно быть для человечества, а вовсе не отрицание давно известного факта, что наука вполне способна произвести нечто такое, что может сойти за искусство. 

42. Настоящий ученый перерезает пуповину, связывающую его внутреннюю сущность, его эмоции, его "Я" с его созданием - открытием нового закона, явления или свойства. Но настоящий артефакт - это всегда орган тела, его ответвление, второе "Я". Наука лишает плоти, искусство облекает в плоть. 

43. Весьма соблазнительно рассматривать артефакты как феномены, которые лучше всего можно понять, подвергнув научному анализу и классификации; из этой посылки и возникают такие науки, как история искусств и искусствоведение. Отсюда, в свою очередь, рождается иллюзия, что все искусство вмещается в науку, которая способна его описать, дать оценку и разнести по категориям; отсюда же и смехотворная уверенность, что искусство "ниже" науки, как если бы природа была ниже природоведения. 

44. Такое "онаучивание" искусства, столь характерное для нашего времени, нелепо. Наука стряхнула с себя оковы искусства, а теперь заковывает искусство. Более того, она онаучивает самый сущностный признак искусства - тайну. Ибо то, что достойная наука пытается исключить, достойное искусство старается пробудить: речь идет о тайне, фатальной для науки, но жизненно важной для искусства. 

45. Я ни в коем случае не хочу отрицать полезность научного искусствоведения - природоведения искусства. Но мне хотелось бы увидеть, как разрушается убеждение, что искусство - это псевдонаука; что достаточно знать искусство; что искусство познаваемо в том смысле, как познаваемы электронная схема или зародыш кролика. 

46. Разный инструментарий и разные языки; внешне различные представления о том, что жизненно важно для существования человека, отсюда - внешне различные цели; разный образ мышления; и тем не менее все великие ученые в каком-то смысле - художники, а все великие художники в каком-то смысле ученые, поскольку у них одна и та же человеческая цель: приблизиться к реальности, выразить реальность, передать реальность через символ, обобщить реальность, довести реальность до сознания. Все серьезные ученые и художники стремятся к одному и тому же: к истине, которую никому не понадобится менять. 

47. Всякая символизация (а всякая наука и всякое искусство есть символизация) - это попытка ускользнуть от времени. Всякий символ обобщает, вызывает к жизни то, чего нет, служит орудием, позволяет нам контролировать свои движения в потоке времени и таким образом представляет собой попытку контролировать время. Но наука стремится дать трактовку событию, действительную на все времена, тогда как искусство стремится быть действительно событием на все времена. 
48. Ни научно, ни художественно выраженная реальность не является самой реальной реальностью. "Реальная" реальность - всего лишь бессмысленная конкретность, абсолютная бессвязность, вездесущая изолированность, всеобщая разобщенность. Это пустой лист бумаги; мы же не называем рисунки или уравнения, которые наносим на бумагу, бумагой. Наша интерпретация реальности не есть "данная" реальность, во всяком случае, не более чем пустой лист бумаги есть наш рисунок. Наши рисунки, наши уравнения - все в конечном счете суть псевдореальности, но именно они и представляют собой единственную реальность, которая нас интересует, потому что это единственная реальность, которая имеет к нам отношение. 

49. Занятие искусством или искусствами столь же существенно для гармоничного человека, как знание наук. Это важно не из-за того, что представляет собой искусство, а из-за того, что искусство делает с художником. 

50. Артефакты доставляют удовольствие и учат прежде всего самого художника, а затем уже других людей. И удовольствие и обучение - результат открытия себя посредством выражения себя; через видение своего "Я" и всех компонентов целого "Я" в зеркале, которое это "Я" сотворило. 

51. В программе любого хорошего образования искусство и наука должны быть удостоены равной чести. Сегодня это не так, потому что большинство ученых - не настоящие ученые, поскольку они не посвящают себя эвристическим поискам знания; они всего лишь технологи, то есть аналитики, при меняющие знания на практике. Технологическое мировоззрение по самой своей природе прививает нам в высшей степени механистическиЙ и эмпирический подход в своей области; однако опасность заключается в том, что такой же подход распространяется и на все остальные области. А человеку, превращенному в технолога, искусство должно представляться деятельностью, без которой вполне можно обойтись, ибо ни само искусство, ни его воздействие не могут быть оценены посредством какого-либо метода, легко поддающегося проверке. 

52. Настоящий ученый никогда не обойдется без искусства, никогда не умалит его ценность, никогда не посмотрит на него свысока; я считаю эти черты чуть ли не основными составляющими определения "настоящий ученый". И если поменять ключевые слова - то же относится и к художнику. 

53. Сегодня уже можно видеть попытки - особенно в Америке - превратить искусство в псевдотехнологию. На курсах "творческого письма" (до безобразия неверное название) распространено представление, что достаточно овладеть техникой, чтобы получить высокое качество; и там существуют теперь всевозрастающие сонмы писателей и художников, отличающихся весьма заметной псевдотехнологической пустотой. 

54. Их артефакты искусно скомпонованы, точно соответствуют моде, и тем не менее целое оказывается не более чем суммой отдельных частей. Когда хвалят технику, хвалят все в целом. А на деле имеется пустая скорлупа, без содержимого. 

55. Разумеется, большинство хороших и все великие художники обнаруживают прекрасное владение техникой письма. Но псевдотехнологический художник подобен рыболову, который полагает, что самое главное - это уметь управляться с удочкой и насаживать на крючок наживку, тогда как на деле самое главное - это знать, на какой речке надо рыбу ловить. Первым идет объект, и лишь затем - его выражение; сегодня же мы встречаемся с целой армией хорошо обученных выразителей, яростно ищущих, что бы такое выразить; то есть с целой толпой экспертов-рыболовов, безуспешно закидывающих свои удочки посреди свежевспаханного поля. 

56. Контраргумент этому таков: при условии, что способность выражать - не то же самое, что выражение чего-то ценного, человек, обученный выражать, все же лучше оснащен для того, чтобы воспринимать то, что достойно выражения, чем не обученный этому. Я же уверен в обратном: обучение особым приемам, особой технике в большей степени ограничивает, чем расширяет кругозор. Если обучать кого-то удить рыбу, применяя специальные приемы, он станет воспринимать мир с точки зрения именно этих приемов ужения рыбы. 

57. Юноша, стремящийся стать художником и обученный "творить" в манере того или иного преуспевающего современного мастера, воспринимает не только технику этого мастера, но и его манеру восприятия; эта всегда существовавшая, но никогда еще не представлявшаяся столь реальной перспектива бесконечного подражания, бесконечного навязывания юным, впечатлительным и "ХОРОШО обученным" умам своих восприятий и своих взглядов на жизнь оказывается одной из самых отвратительных перспектив, с которыми сталкивается по-настоящему серьезный и одаренный художник. 

58. Быть художником означает сначала открыть для себя свое "Я", а затем выразить свое "Я" на самостоятельно выбранном для себя языке. Настоящей школой в любой художественной школе должны быть два курса: музейный и ремесленный. Музейный курс ЭТО просто история искусства и памятники искусства (все мастера прошлого); ремесленный курс - преподавание практических основ ремесла, его синтаксиса, грамматики, просодии*, смешивания красок, искусства академического черчения, гармонии, разрядов инструментов и прочего. Любое обучение стилю, восприятию, философии или их пропагандирование - пагубно; это псевдотехнология, а не искусство.
* Просодия - система произношения ударных и нсударных, кратких и долгих СЛОГОВ в речи; также учение о соотношении слогов в стихе. 

59. Покажите молодому моряку, как ходить в море, но не подделывайте компас и лоцию так, чтобы он мог плыть только в одном направлении. 

60. Быть художником вовсе не то же самое, что быть членом некоего тайного общества; этот род деятельности не так уж непостижим и запретен для большей части человечества. Даже самые неловкие, самые уродливые, самые неопытные любовники способны любить; важнее всего общность людей, а не пропасть, якобы пролегающая между Леонардо* и обычными представителями рода людского. Не каждому суждено быть Леонардо; но мы все из того же рода, что Леонардо, ибо гений - это только один конец шкалы. Я однажды взобрался на Парнас** и обнаружил, что между прекраснейшей вершиной, такой же прекрасной, какой ее всегда описывали поэты, и самой обыкновенной деревушкой Арахова у ее подножия нет ничего, кроме склона: ни пропасти, ни скалы, ничего такого, что требует крыльев.
* Леонардо да ВИНЧИ (1452-1519) - наивысший пример гения Ренессанса - итальянский ученый, художник, скульптор, архитектор, инженер; создатель знаменитой "Тайной вечери", не менее знаменитого полотна "Джоконда" и др.; автор множества проектов и открытий в области математики, механики, естественных наук. 
** Парнас - гора в ЦентральноЙ Греции, где, согласно мифам, обитали бог Аполлон и музы. Символ поэтического творчества.

61. Ребенка не освобождают от игр и физических упражнений, если он не проявляет в них особого блеска. Только одного из десяти детей невозможно обучить музыке. Поэзия не имеет никакого отношения к декламации, заучиванию наизусть или чтению текстов с целью подготовки к экзаменам. Поэзия говорит о том, что ты такое, с помощью ритмически организованных слов. Визуальное искусство делает то же самое, используя вместо слов форму и цвет. 

62. Художник - в том смысле, как мы сегодня понимаем это слово, - тот, кто, в соответствии со своей природой, делает то, что все мы должны бы делать в соответствии со своим образованием. Однако все современные, технологически ориентированные системы образования сосредоточивают слишком большое внимание на науке об искусстве, то есть на истории искусств, распределении искусств по категориям, на оценке произведений искусства, и слишком малое внимание уделяют личному творчеству, созданию артефактов, как если бы диаграммы и обсуждение игр и физических упражнений, их фотографии и фильмы о них представляли собой адекватные заменители реальных игр и физических упражнений. Бесполезно предоставлять людям бесконечные возможности наслаждаться искусством других, если нет таких же возможностей создавать свое. 

63. Свобода внутренне присуща истинному искусству, так же как истинной науке. И искусство, и наука по самой своей сути выступают ниспровергателями тирании и догматизма, плавильщиками интеллектуального окаменения, взломщиками затверделой ситуации. Поначалу художник может противостоять всему этому уже в силу того, что способен выразить свое противостояние; а затем в один прекрасный день это выраженное им противостояние начинает выражать его самого. Его искусство вербует его, зачисляет в свои ряды. Стихотворение, которое я пишу сегодня, завтра само пишет меня. Я открываю научный закон, а затем этот закон открывает меня.

Источник: Джон Фаулз "Аристос", изд. Москва, перевод И. Бессмертная

< Пред.   След. >
Лучший хостинг для фотографов - рекомендую!
Новое
RSS Feed

© Photo Legion, 2006-2012