F.A.Q. PHOTO
ФОТОГРАФ! НЕФИГ ЛАЗИТЬ ПО САЙТАМ, РАБОТАЙ И РУБИ БАБЛО ОНЛАЙН!
Новое на сайте arrow О Фотографии arrow Семейный альбом. Интервью с Борисом Михайловым
Новое на сайте
О проекте
О Фотографии
О Маркетинге
Веб-Ликбез
Ссылки
Карта Сайта
Поиск по сайту
Вход в систему
Пользователь

Пароль

Запомнить меня
Забыли пароль?




Royalty Free Images

Семейный альбом. Интервью с Борисом Михайловым Версия для печати Отправить на e-mail
Написал(а) беседовал Сергей Васильев   
 
Семейный альбом
Интервью с Борисом Михайловым

Борис Михайлов — самый знаменитый в мире украинский, хотя, вернее было бы сказать, советский фотограф — всю свою сознательную жизнь занимается, как раньше говорили, очернением действительности. Не то что бы он делает это намеренно — для пристыжения современников или назидания потомкам. Нет, Михайлов снимает, что называется, без гнева и пристрастия. Но и без брезгливости. Он давно отважился взглянуть на жизнь в упор, буквально ткнуться в нее носом. Вблизи, попробуйте сами, все пахнет не яблоками или туманами, а смердит потом, экскрементами и паховыми выделениями. И все поры, ссадины, морщины кажутся кратерами вулканов бесчинствующих страстей, темными ущельями судеб, сточными канавами впустую растраченных эмоций. Эти фото рождают чувство дискомфорта и тревоги. Кстати, еще и потому, что на них — не отфильтрованная, не стерилизованная, не дезодорированная среда и твоего обитания. Меняется ли она и как видит окружающий мир и себя в нем знаменитый мастер,  расспросил Бориса Михайлова Сергей Васильев.

***

Собственно, поговорить я хотел, прежде всего, об отношениях фотографа и времени. В чем проявляется и какова мера субъективности человека с фотокамерой. Насколько вообще можно говорить об объективности отражения жизни в этом искусстве? Или, наоборот, об авторском Я. Почему, например, говоря о Вашем творчестве, справедливо принято утверждать, что Ваш взгляд на историю, хотя бы советских 60-х — 90-х, оказался немилосердно точен, а многие снимавшие в это же время люди, грубо говоря, промахнулись, запечатлели вовсе не то, что по-настоящему определяло суть времени?

Отчасти эти вопросы лежат в русле старой и, по-моему, неактуальной уже дискуссии, длящейся еще с советских времен — типа репортажное фото или постановочное, субъективное или объективное. Это традиционные оценочные оппозиции. А ведь сегодня все смешалось. Все смазано, и трудно уже определить, где что находится. Все возможно. Но спасибо, что ты сказал, что мой взгляд на историю 60-х — 90-х очень точен и правилен. Если хотя бы одному человеку это понятно, то это уже хорошо.

Ну, слава Богу, не один я так считаю.

Но ведь, действительно, важно понять, почему другие промахнулись, или, все же вернее, почему я попал в суть. Вопрос этот для меня заключается в отношении к категории идеального. Художество того времени было построено именно на поиске идеального. Какие изображения, главным образом, доминировали. Или старик с орденами, или мальчик с веснушками, или девушка у березы — ну, такие идеальные вещи в советском представлении. Все художественные явления крутились вокруг этого. Все искали красоту. Красота и идеальное были плотно завязаны между собой. Четко. А то, что я делал, оторвалось от красоты, ее отторгло. Конечно, я чуточку лукавлю или перебарщиваю, поскольку красота, в общем, все равно всегда привлекает. Просто в какой-то момент осознаешь, что эта красота или истрепана от непомерной эксплуатации, или превращена в китч. То есть остается не так мало вещей, которые ты можешь попробовать сделать. Это уже использовалось или нет? Для меня это сомнение часто служило отправной точкой — это я видел у этого, это — у кого-то другого. И надо было найти ту маленькую грань, которая оставалась. А оставалась сфера сугубо обыденной советской жизни. Все остальное было снято. А наша повседневность оставалась для изображения вакантной; этот момент не был откручен, потому что все занимались идеальным или красивым. А эти закрытые вещи как бы противостояли сусальной, официальной красоте. Вот на это я и обратил внимание.

То есть на то, что составляло часть жизни, словно бы изъятую из визуального обращения?

Здесь важно даже не само по себе критическое отношение. Просто в повседневности есть все. Снимая ее, ты как бы ловишь время. И потому эпоху, о которой мы говорим, теперь можно почувствовать по моим снимкам.

Вы полагаете, что это универсальный подход к изображению истории?

Универсальных подходов не существует. Это только один из методов, не более. Ведь есть и другой — поиск красоты. И есть третий вариант — игра с тем и с другим. Пожалуй, это все.

Здесь, в общем, вопрос философский. Не есть ли банальное сутью мира? Грубо говоря, самые дорогие и ценные монеты — это те, что закатились под диван или провалились под подкладку пиджака.

Да, вроде бы так и есть. Но я хочу сказать, что типичное, или банальное, как ты говоришь, еще надо отыскать. Кажется, что вроде бы сделать это легко. Но ведь его сходу не определишь. Его так же трудно найти, как и уникальное. Какое из миллионов изображений выражает старое время? Какая картинка? Я у себя из тысяч картинок могу отобрать в лучшем случае десять-двадцать штук, в которых это банальное обнаруживается. Но дело в том, что сосредоточиться на этом банальном, перейти к нему в те времена — это был подвиг. Ну, вот я снимаю жизнь. Например, женщин. Никаких идеальных красоток вокруг меня не было. Были обычные, нормальные женщины. И вот этих нормальных женщин, согласно критерием тогдашней фотографии, надо было делать идеальными. В этом было что-то абсурдное, неестественное. То есть люди находились в поиске чего-то, чего и нет. А ты, скажем, находишь какую-то хорошую женщину. Снимаешь ее. Ну, выстраиваешь картинку в интерьере, как полагается по канону. А там получается такая классная вещь — интерьер начинает сильнее работать, чем это идеальное. Как поступали фотографы в таком случае? Убирали интерьер как что-то лишнее, ненужное. Все неброское, не важное, на их взгляд, устраняли. А вот понять, что это как бы неважное, по мерилам того времени, и есть основное, хотя бы потому, что оно естественное, было очень трудно. Меня лично к этому отчасти подтолкнули так называемые люрики, домашние, семейные альбомы. Я их перефотографировал. И увидел, что в этом советском общем альбоме, как я его называю, в документальной домашней фотографии, в этих снимках «на память» есть настоящие шедевры. В этих альбомах сконцентрировано мощнейшее поле приватного, которое вмещает все — и человека, и его дела, и его быт, и его окружение. И я стал сознательно делать фотографии в этом стиле. Снимая совершенно элементарно, сознательно отказываясь от любых художественных красивостей и эффектных композиций. Увидел — снял. Даже не задумываясь, хорошо это будет или плохо. Потому что, обычно, когда фотограф снимает, он видит и отмечает — ах, вот это будет прекрасно — и задрожал, задрожал. Какой я хороший. А здесь иначе — трах, трах, трах. А потом увидишь — есть там что-то удачное, человечное или нет. Это такая методика.

Затем Вы от нее отказались? Скажем, после принесшей Вам колоссальную известность на Западе серии «Бомжи» некоторые здешние коллеги стали Вас обвинять чуть ли не в предательстве репортажной фотографии. Дескать, Вы не документально снимаете, а позирующих персонажей. Как бы Вы это прокомментировали? И вообще, кем Вы сегодня себя больше ощущаете — фотографом или художником?

Давай начнем с того, фотограф или художник. В последнее время никто эту границу не проводит, нет разницы. И тот, и другой — художники. Фотограф создает такие же сильные образы, как и живописец, к примеру. Фотограф дает информацию мощную, сильную, ударную, первичную, которую потом художник может использовать, что и делает сегодня тот же Кабаков. Или Врубель? Они берут фотографию и делают с нее картину.

Гиперреалисты так постоянно работают…

Трудно определить грань, где пропадает фотограф и начинается художник. Но есть и вторая вещь — документальная эта работа или фикшн. Ну, вот ситуация. Я вижу человека, подхожу к нему и снимаю. Но сначала спрашиваю: «Можно тебя снять?». «Давай». Фото после этого вопроса — документальное или постановочное? Что же получается, если я за ним подсматриваю, украдкой делаю кадр, то это фото документальное. А если я открылся, человек уже невольно реагирует на камеру как модель — это уже, выходит, постановочный снимок. И такого подсмотренного, когда я делал «Бомжей», уже было сделано много. Я же чувствовал, что, наоборот, необходимо с ними прямое общение. И тут возникают варианты. Когда ты начинаешь общаться с группой людей, ты как бы делаешь из них театр, и они могут делать для тебя все, что ты хочешь. И рождается как бы неправда. Но ведь, на самом деле, все не так. И если этот герой мне показывает хуй, то это факт. Это не моя провокация. Он сам предлагает таким себя снять. Вываливая член, в который шарики вшиты. И моя морда рядом, на это глазеющая — документальное это фото или постановочное? Или снимок, на котором бабы несут бомжа. По композиции он повторяет сцены снятия с креста. То есть иконы, сакральную живопись. Это игра, с одной стороны. Но игра эта не мной придумана. Это так ведут себя в кадре люди, помогая друг другу. И это отражено в картинке. Грань между правдой и неправдой тут абсолютно условна. Она смыта. Что там мной сделано преступного? Что волнует людей, которые упрекают меня, дескать, это постановочный кадр? Я что, этих бомжей гадами представил?

Нет, серия, бесспорно, очень гуманная.

А те, кто ее критикует, вообще, что ли не хотят видеть бомжей? Вы возьмите русских художников 19 века. 70 процентов их картин — о горе людей. Надо показывать это. И не в постановке дело, а в отношении к этим людям.

А что, на Ваш взгляд, в первую очередь, определяет художника — отвага, интеллект, в частности, умение мыслить концептуально, формальное индивидуальное мастерство.

Все связано. В каждый момент что-то обостряется. Но вот, что я тебе точно скажу. Все фотографы, которые работали рядом со мной, имели высшее техническое или гуманитарное образование. Серьезные фотографы получаются тогда, когда они уже что-то знают. Человек, который понимает жизнь, становится фотографом. Иначе не поймешь, что снимаешь. И не сумеешь из того, что снято, верное отобрать. В тысячах снимков не разберешься, что хорошо, а что плохо. Потому на фотографа надо учиться не меньше, чем на художника.

У нас все учатся — бум фотографический.

Только вот результатов пока мало.

Чем Вы это объясняете?

Не хватает интеллекта. Причем дело не в конкретных людях. У каждого отдельно мозги присутствуют. И нормальные вещи делают. Но нет общего понимания того, что действительно важно. И вот найти это важное, с одной стороны, а, с другой, понять, как его упаковать, — это пока проблема. Так вот — сегодня не понимают ни что паковать, ни как упаковывать. Информация — кипящая масса, и разобраться в ней не удается. Что сегодня, на самом деле, типичное, по-моему, никто не знает. В старом, анализируя миллионы картинок, мы это определяем. И вопрос, на самом деле, сегодня состоит в том, как опознать нынешнее время. И тут я бы вернулся к тому, о чем мы говорили вначале. Типология повседневности работает или нет? Нужно ли сегодня снимать повседневное? Или нужно снимать что-то другое?

А сами-то как Вы на этот вопрос отвечаете?

Для себя я еще на этот вопрос не ответил. Но я понимаю так: все, что надоело снимать, снимать не надо. Вроде бы это трудно, ты как бы привязан к своему привычному делу, и его продолжаешь. Но молодые просто обязаны для себя четко дифференцировать: это я видел, это уже встречал, это тоже уже кто-то делал. Ага, а вот это что-то иное. За него и следует браться. Оценить в момент работы важность того, что ты снимаешь, очень сложно. Да и из снятого остается очень мало. В основном, все отсеивается, выбрасывается. Фотография стареет, как и все другое. Поэтому надо понимать, что что-то мимолетное и нечаянное может оказаться самым главным. Но верить надо своему чутью и своему интересу. И им руководствоваться. Ну, например, я был в Америке. И обратил внимание на то, что никто не снимает улицу. Я ее снял. Все нормально, получились хорошие картинки, у меня их даже купил коллекционер. Но я все равно задумался над этим феноменом — почему улицу не снимают? Может быть, потому, что на ней все уже известно? И сама эта улица давно не меняется. Прошел ли по ней черный или белый, старик или молодой красавец, улица остается все той же. Хоть окраина, хоть центр — все изучено, зафиксировано.

Может быть, это обман, замыленность глаза, связанная с переизбытком визуальной информации?

Да-да, это так. Из-за этого избытка становится не о чем говорить. Вообще, я думаю, сегодня надо работать с тем, что живее, стремительнее, активнее меняется. В любой сфере. Масс-культуры, политики, секса. И желательно в зоне, где есть запрет. Тогда варианты игр становятся бесконечными.

В общем, мастерство фотографа не во владении камерой и не в ее технической навороченности, а в его голове.

Конечно. Сто процентов. Хотя и камеру надо себе подобрать.

Ну, Вы-то, насколько я знаю, снимали и самыми простыми механизмами, вроде «Горизонта».

Так и было. И, кстати, возможно, если бы я снимал не такими простыми камерами, а хорошими, то что-то у меня иначе сложилось бы. Я, действительно, снимал довольно примитивными камерами, не бог весть с каким разрешением. Я многого во время съемки как бы не видел. Не видел четкой структуры, которая должна была бы соединить дальнее и ближнее. У меня получалось какое-то совершенно специфическое изображение, где словно бы убиралась мелкая деталь. Это стало свойством стиля в какой-то момент. Вообще, если работаешь слишком хорошей камерой, выходит реклама. Мне это претит, абсолютно для меня не годится, уводит меня совершенно не туда.

Нужны ли какие-то особые качества фотографу?

Характер нужен. Без него вообще никуда не влезешь. Вот смотри, есть особые люди, а есть не особые. Лишенные индивидуальности люди и снимают тривиальности. Например, привычный вид туристический. Или если такой человек решит портрет сделать, то он позовет модель к себе домой, выставит свет, сделает грамотный кадр. А особый будет что-то свое искать, бегать, кого-то на улице дергать. Но в принципе, главное, чтобы все-таки в голове что-то было. Без нее ничего не получится.

Мне нравится Ваше высказывание: «Чтобы увидеть реальность, с нее нужно снять шкуру».

Конечно. Ее же не видно, эту реальность. Надо содрать и коросту, и кожу с нее. Хотя есть художники, которые, наоборот, хотят реальность принарядить. Но фото — это еще и математика. Вот Роберт Капа сделал знаменитый снимок «Падающий солдат». Говорят, что он его сначала придумал. Есть такая версия. Но главное, он понимал, что такое изображение необходимо, важно. Другие же этого не видели.

В связи с этим возникает один вопрос — в искусстве нужна мораль, или это ушедшая категория? Вот Капа снял смертельно подстреленного солдата. Или этот кадр знаменитый, где офицер американский приставил пистолет к голове вьетнамца в Сайгоне, и сейчас мозги вокруг полетят. Фотограф же это хладнокровно фиксирует. Художник вообще должен отторгнуть любые табу?

У меня есть только один внутренний запрет — чтобы я не убил человека, да даже просто не сделал ему больно. Может, кто-то для великого искусства готов и тысячу людей положить, лишь бы кадр гениальный получился, но для меня это не приемлемо. Есть грань — боль человека. Но и к тем, кто эпатирует, не всегда слава приходит. Вот Бреннер, чуть ли не из кожи вон ради славы лезет, там накакает, там картину испортит, а слышно о нем все меньше. И никто о нем уже не пишет.

А Олег Кулик, его приятель и соратник, прорвался.

Но Кулику одного раза хватило, когда он разделся и кусал европейцев, после чего он благоразумно прекратил изображать из себя сумасшедшего. А Бреннер все ту же песенку продолжает. Хулиганит без толку. Кулик же свою игру упаковал.

Вы последние годы часто делаете самого себя героем снимков. Откуда это страсть к автопортрету?

Да, почему же только в последние годы? Я очень давно это делаю. И связано это в начале тоже было с советским. Ведь там доминировали на изображениях только так называемые герои. Визуальные герои, конечно, образы парадные. Молодой человек, возможно, с ребенком на плечах. Или блондинка, прислонившаяся к стволу березы. И мужчина был там тоже каноничен. По телевизору показывали вальяжных актеров. Мужественных сталеваров. И я увидел, что мой тип человеческий не употребляется в арте. А в нем что-то есть. Странный такой человек, интеллигентик задроченный. И с этим типом, оказалось, можно тоже интересно работать.

Источник: Журнал "ШО" - sho.kiev.ua
 
След. >
Лучший хостинг для фотографов - рекомендую!
Новое

© Photo Legion, 2006-2012